17:07 

Доступ к записи ограничен

llama
U make my sun shine
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

15:26 

December
The month of the West
Ангел стоял возле кровати –
как санитар в белом халате.

– Цыц! – убеждал, – что ты кричишь-то?
Ты же у нас храбрый мальчишка…
Взял и унёс в звёздные дали –
только меня здесь и видали.

Это конец.
Это финита.
Был Леонид –
нет Леонида.

Я уплывал в душной сирени,
у трубачей губы серели.
Им недосуг – им бы удрать бы:
кто-то их взял прямо со свадьбы.

Больно нужна
им панихида…
Был Леонид,
нет Леонида.

Горный аул слушал "Аиду",
наш мюзик-холл плыл во Флориду.
В тысячный раз шёл образцово
детский спектакль у Образцова.

Ни у кого
грустного вида –
был Леонид,
нет Леонида.

Всё как всегда, всё по привычке –
люди, мосты и электрички…
Что за напасть, что за немилость –
в мире ничто не изменилось!

Значит, судьба,
значит, планида:
был Леонид –
нет Леонида.

(с) Леонид Алексеевич Филатов

URL
14:07 

Кинжальный мыс

Бранд
Coeur-de-Lion & Mastermind
еще одна игрушка

На заре, у Кинжального мыса,
Окуная в рассвет паруса,
Мы уйдем, покидая как крысы
Эту сушу - как борт корабля.

Вдохновенная оргия шторма,
Буйство ветра - они не страшны.
Страшно быть повседневности кормом
И просиживать где-то штаны.

Нам нужны не обычные курсы,
Не на картах прочерченный путь,
Может, дали, с каких не вернуться,
Даже если весь мир обогнуть.

Вслед за ветром, к зеленому небу,
Вслед за брызгами, к синей волне,
За Голландцем, несущемся слепо,
За видением в сладком вине.

Если скажут - мы здесь, то неправда.
Ведь свободным реальность не страж.
Золотая небесная слава -
Вот наш мир. А другое - мираж.

На заре у Кинжального мыса,
Окуная в рассвет паруса,
Мы уйдем, покидая как крысы
Эту сушу - как борт корабля.

18.9.3.

08:42 

ArLe
Арлоло, админота,
администратор
и админотавр
Любовь спонтанна, она - единственный оставшийся у современных белых людей доступ к высшему. В Бога в массе никто не верит, молиться никто не может, медитировать не умеют и все чувствуют, что любовь - единственный канал, ведущий наверх - к сказочному, необычному, волшебному.(с)

Интересная мысль, мне понравилась.
Взято из этой статьи, в отрыве от контекста.
Обсуждение статьи здесь.

18:48 

lock Доступ к записи ограничен

Kamitime
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

10:23 

Бранд
Coeur-de-Lion & Mastermind
Еще немного Ирландии

00:06 

lock Доступ к записи ограничен

*брусника*
..маленький желтый будда..
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

17:35 

Кроме шуток

Бранд
Coeur-de-Lion & Mastermind
Ну, разве это не смешно?
Что - это?
И вы еще можете задавать такие вопросы? Вы мелко мыслите, кто бы вы ни были. Все. Конечно, все! О чем же еще могут вести речи боги? Обо всем, или ни о чем! Вопрос всегда стоит ребром. Кто примирится с меньшим?
Не бог, уж точно.
Мы играем по-крупному.
Но тех, кто крупнее - не выносим.
Или выносим вперед ногами.
Великаны - крупнее. Они были даже прежде богов.
Но им не нужно было все.
Поэтому они проиграли.
Поэтому, именно боги создали мир - из тела первого из великанов, что был больше всех, и старше всех, и сильнее всех. И туп, как вол.
Велик был покойник. Хватило его тела и на землю, и на воды, и на небеса, и на всякую живность, и на жилища для богов, и на поле для деятельности - детскую площадку, где есть где развернуться.
Крышка вам, великаны! Потрясный вы строительный материал!
Ну, да впрочем, не все. Есть и среди вас поколение помельче телом, да попроворней, и амбициями побольше - никаким богам не уступят, да и сами порой становятся богами. Я, например, из таких. Иметь со мной дело, все равно, что играть с огнем.
Почему?
Да ведь я и есть - огонь!
Зол я или добр?
А каков огонь в очаге? А каков огонь, согревающий вас среди зимы? А каков огонь, что вырывается на волю и сжигает все на своем пути?
Нет никого на этом свете живее и изменчивей меня, которого первейшие из асов считают за своего. Сила моя - им же слава. А я не даю им раскиснуть.
Создали они как-то порядок (не без моей скромной помощи, естественно: чей, думаете, огонь страсти горит в этих наших подобиях - люди, называются?), да и носятся с ним теперь, как с писаной торбой.
Образно говоря - женились, да остепенились.
Дай им волю - увлеклись бы архитектурой, да и оживить забыли все эти дурацкие виньеточки. Жизнь-то, вещь непредсказуемая, не то, что дохлый великан. Тут уж мира да спокойствия не дождетесь, дорогие коллеги. Мир и спокойствие!
Ха-ха-ха!
Все должно гореть ясным пламенем.
Или не ясным.
Есть у меня приятель. Зовут его Один. Ничуть не лучше меня, но обожает командовать. Отхватил себе первое место в Асгарде, состряпал рай, как он его скудным своим умишком понимает - Вальгаллу.
Да и развратило его довольство. Постиг этот придурок мудрость, видите ли, отдав свой глаз какой-то нечисти, да провисев на Иггдрасиле, как покинутый любовник, троллью прорву времени. Можно было и повеселее это время провести, если б мудрости хватило. Чем шашни хуже?
Как вы думаете, а чем меня можно соблазнить?
Ну, раз я огонь, то и потянуло меня, из чувства противоречия, на одну ледяную великаншу. Что за женщина! Мрак и безумие! И связь, понятное дело, на грани вероятного - для любителей острых ощущений. Ну, и отпрыски тоже пошли - не бей лежачего. Взять, хотя бы, дочурку нашу, зовут ее Хель, голубушку - родилась наполовину мертвой - труп, а ходячий - живее всех живых, аж жуть, поди-ка, еще такую состряпай. Другой такой не вышло, зато вторая получилась сущей змеюкой, а младшенький - волком, да и аппетит у обоих - вот подрастут малыши, всего мира им будет мало - чем не следующее поколение божеств?
Вот и славно. Чтоб карась не дремал...
Да и тролли с ним, с миром!
Затей, что ли, мало?
Короче, чмокнул я, на прощанье, свою великаншу, да и был таков.
Что бы ни происходило, лишь бы происходило.
Потерял Один свой глаз, да и видеть все начал как-то совсем уж однобоко.
Ну, и пущай торчит в своей Вальгалле. Есть местечки и повеселее.
Вот, Хель, к примеру. Называется так же, как моя дочурка. И собираются там все покойники, умершие не той славной смертью, какую выбрал этот одноглазый в своей зашоренности. Собирает-то он у себя в Вальгалле только чокнутых героев, которым мозгов хватает лишь на то, чтобы сунуться в мясорубку, да там и остаться, расшибившись в лепешку. Тоже мне, герои! Кретины! Могу доказать. Но еще рано - тсс... Законы твои, Один, хороши лишь тем, чтобы ими подавиться.
Значит, ты хочешь, чтобы мир не менялся? А про Рагнарек ты помнишь? Вельва, эта старая ведьма, всем уже уши прожужжала, куда мы явимся, если играть все по тем же правилам. Но ты не желаешь ничего менять? Разве ты не знаешь, что сам ведешь себя и мир к погибели? Что сделал ты с моими детьми, Один? Спрятал Хель под землей, Ермундгад изгнал за край мира, где она оплетает его кольцом без конца и надежды, а Фенрира-волчонка сковал цепью на голом острове - разве не тогда впервые проявил он злость, откусив руку Тюру, обманувшему его доверие, разве алчность и злоба его не растут теперь с каждым часом? Разве чудовища были бы чудовищами, если бы судьба их не отковывала и не закаляла как меч, который обрушится потом на голову кующего его?
Ты помнишь, как умер Бальдр, Один? Хед выстрелил в него стрелой из прутика омелы - так просто, так глупо - и твой любимый Бальдр умер, мало того, он умер совсем не той геройской смертью, которую ты установил в своих законах, и вместо Вальгаллы попал в Хель. Теперь ты должен был понять, старый дурень, куда попадают достойные. Таковы твои собственные законы, не так ли? Я ничего не имел против мальчика, когда дал слепому Хеду стрелу, и указал направление. Что такого особенного нам, богам, сделается? Мы-то знаем, что в конце времен парень вернется. А вот мы с тобой - тут еще придется многое решить.
Твоя справедливость полна чудес, приятель. Никто, кроме меня не узнал об омеле, о том, что она не давала клятвы не причинять зла твоему сыну. Любой мог взять эту стрелу. Я дал ее слепцу, тому, чья вина заведомо исключена. И он тоже был твоим сыном. Но, "восстанавливая справедливость", по твоему прямому указанию, другой твой сын убил его, запятнав себя кровью куда более невинного Хеда.
Так что, боги, божественные лицемеры, убийцы, развратники, подлецы, прикрывающиеся маской закона и порядочности, разве не все вы таковы? Я уже устал от вас, хотя вы думали, что я продолжаю играть по вашим правилам, и на все мне наплевать. Я видел ваши истинные лица, истинные намерения, всю грязь, которую не оправдать величием бессмертных и могучих. Я знал, что худшим оскорблением для вас будет правда. Ну, как вам мой очистительный огонь? Вы сильны? Это верно. Краденой силой, силой магических предметов, даже созданных не вами, без них вы просто трусливые, относительно вечные создания - вы создали мир по желаемому образу и подобию, но сперва он создал вас, и вы лишь часть его, неизвестно, лучшая ли. Все мы зародились в этой вселенной, так же, как появились гномы в земной тверди, как черви рождаются в мертвой плоти, или даже не в мертвой. Как поживаете, братья-паразиты, над мостом из радуги? Скрывает огрехи этот чудесный, призрачный, обманчивый свет?
Ах, да, конечно, это не новость, что теперь мне от вас не уйти. Ишь, как раздухарились, раскудахтались. Да, глупая, конечно, была идея притворяться лососем - огню в воде не очень-то уютно. А вы опять принялись расправляться с моими детьми - наслав безумие на одного, и заставив его разорвать на части своего брата. Ах, вы были так благородны. Убивать меня вы не стали, ведь, ясное дело, я же попаду к Хель, и мы, не дай бог, споемся. Поэтому просто привязали к скале внутренностями моего же сына, что стали тверже железа. Но Скади-охотница, кое-что задумала. Она ведь тоже из породы великанов, и что-то в ней, пожалуй, пробудилось. Она повесила надо мной змею, источающую крепчайший яд. Когда яд подействует, сама смерть освободит меня. Когда это случится, кто знает? Богу нужно много яда. А обезумевшая от горя Сигюн, моя добрая, глупая жена, держит чашу над моим лицом, и не дает яду капать на мое лицо. Глупо, конечно, но, может, и это к лучшему - я приду к вам еще неожиданней. Когда Сигюн выплескивает переполнившуюся чашу, я жадно ловлю сочащийся яд, и смеюсь, смеюсь так, что содрогается земля, а вы обманываете себя, когда говорите себе, что вам только кажутся в моем крике злобное веселье и торжество.
Яд действует медленно, но он действует, и настанет день, когда не только Хель, но и сам Бальдр будет со мною, на Нагльфаре, когда он приплывет к Асгарду по водам времени, чтобы уничтожить его, уничтожить все законы, запятнавшие себя кровью. Уничтожить с ними и весь мир? Ну, нет. Мы никогда не были всем миром, ни мы, ни наши законы!

31.12.1998,
24.01.1999.

13:33 

Ворон (Эдгар А. По)

Бранд
Coeur-de-Lion & Mastermind
Полночь, раз, была глухая; мысли - вялы и усталы,
Множество преданий странных в старой книге я прочел,
Грезил в зыбкой полудреме, и услышал незнакомый
Звук, как стук - неясный, скромный, в дверь жилища моего.
“Видно, гость, - пробормотал я, - у жилища моего.
Путник - только и всего.”

Помню ясно, как вчера я - был Декабрь, и догорая,
Угольки, как души, тая, рассыпались в прах и сор.
Жаждал утра я со страстью; дел себе искал напрасно,
В море книг топил несчастье, - спи, погибшая Линор, -
Незабвенный, лучезарный, ангел с именем Линор, -
Имя здесь - ничто, с тех пор.

Тут, звенящий тихий шорох заскользил в пурпурных шторах,
Ужасом пронзив, какого прежде я не знал еще;
И, чтоб сердце успокоить, повторил себе я строго:
“Это гость, что ищет крова - у жилища моего.
Путник поздний ищет крова у жилища моего.
Путник, только и всего.”

Дрожь в душе своей унявши, я решил не медлить дальше,
“Сэр, - сказал, - Мадам, быть может, - право, искренней всего,
Умоляю вас, простите, был ваш стук настолько тихим,
Деликатнейшим и тихим в дверь жилища моего,
Что я вас едва расслышал.” - Отпер дверь... И - никого.
Тьма лишь, больше ничего.

Я стоял, ошеломленный, в тьму глядящий, напряженный,
Дикой грезою пронзенный, небывалой до сих пор...
Долго ждал, но тьма молчала, больше знака не давала.
И одно лишь было слово здесь обронено: “Линор?” -
Я шепнул его, и эхо мне вернуло вздох: “Линор!”
Ясный вздох - и явный вздор.

В дом пустой вернувшись снова, с болью в сердце - нет ей слова,
Вскоре стук услышал новый - громче прежнего того.
“Видно, - я сказал, - там что-то бьет в оконную решетку.
Надо бы проверить, что там странно так стучит в окно.
Только сердце успокою, и взгляну, что бьет в окно.
Ветер лишь, скорей всего!”

Только распахнул я ставни, как влетел, шумя крылами,
В дом мой Ворон величавый, очевидец тьмы времен.
И надменно, без почтенья, без малейшего смущенья,
Будто лорд, без приглашенья, важно сел над дверью он -
Заскочив на бюст Паллады, важно, будто бы на трон, -
Сел, и все, и замер он.

И при виде черной птицы, смог я вдруг развеселиться,
Словно шутка над испугом - этот траурный убор.
“Хоть хохол торчит - не очень, не пуглив ты, это точно, -
Я признал. - Зловещий Ворон, знающий Ночной простор -
Как зовешься, покоривший Ночь - Плутона злой простор?”
Ворон каркнул - “Nevermore!”

Потрясен я был нескладной птицей, говорившей складно,
Пусть ответ ее, конечно, был не складный разговор;
Невозможно согласиться, чтоб к кому влетела птица,
Осчастливив тем, что села, как еще один затвор, -
На скульптурный бюст над дверью, будто чудище-затвор, -
С этой кличкой - “Nevermore”.

Но сидел он отрешенно, так сказав, на бюсте, словно,
Вместе с этим странным словом жизнь покинула его,
Ничего не добавляя, ни пера не поправляя -
Лишь когда пробормотал я, “Как друзья все, до сих пор -
Утром он меня оставит, как Надежды, до сих пор.” -
Вдруг изрек он: “Nevermore.”

От внезапности я вздрогнул - да и кстати было слово.
“Несомненно, - я промолвил, - заучил он этот вздор -
Вздох хозяина, чьи беды не давали видеть света,
И печалям стал ответом, как припев иль заговор -
И надеждам отпеваньем - тот тоскливый заговор:
“О, довольно - nevermore.””

Но, как прежде, эта птица - повод, в шутке, мне забыться;
Кресло к двери развернул я, к бюсту, к Ворону в упор,
И на бархат опустился, и в фантазии пустился,
Сочиняя, что пророчил мне посланец давних пор -
Черный, мрачный и ужасный очевидец давних пор,
Мне прокаркав: “Nevermore.”

Так сидел я, в размышленье, но уже без обращенья
К птице, чьи глаза сверкали, в сердце мне вжигая взор,
И мечтал я, отдыхая, мягкий бархат приминая,
Что свет лампы, обтекая, в странный превращал узор.
Фиолетовый тот бархат, тот причудливый узор,
Ей не смять, ах, nevermore!

Воздух, в сладком представленье, загустел в хмельном куренье -
Серафим махнул кадилом, став незримо на ковер.
“Бедный грешник, - тут вскричал я, - Божьи ангелы, слетая,
Дарят отдых, мир, непентес горькой скорби о Линор;
Жадно пей благой непентес - пей, и позабудь Линор!”
Каркнул Ворон: “Nevermore.”

Я сказал: “Исчадье ада! - Ворон вещий, или дьявол! -
Послан ли сюда Лукавым, или брошен в сей простор
Ты неистовой стихией, в царство колдовской пустыни,
В дом, где Ужасом все стынет - о, ответь мне, вещий взор -
Ждет ли Галаад целебный? - заклинаю, вещий взор!”
Каркнул Ворон: “Nevermore.”

Я сказал: “Исчадье ада! - Ворон вещий, или дьявол! -
В Небесах, что Бог над нами, возлюбивший нас, простер -
Предреки: душе скорбящей, ныне далеко бродящей,
Встретится святая дева - ангел с именем Линор,
Незабвенный, лучезарный ангел с именем Линор.”
Каркнул Ворон: “Nevermore.”

“Птица-бес, ты стала лишней! - завопил я тут, вскочивши. -
Убирайся - в Ночь, и Бурю, и Плутона злой простор! -
Черных перьев не роняя, знака лжи не оставляя,
Дом немедля покидая - наш закончен разговор!
Клюв свой вынь навек из сердца, прочь же, кончен разговор!”
Каркнул Ворон: “Nevermore.”

И сидит, сидит неслышно, не взлетая, неподвижно,
Дремлет на Палладе бледной черный демон до сих пор;
Но глаза его сверкают, ничего не упускают,
В свете лампы он роняет тень на вытертый ковер.
И душе моей из тени, тяжко павшей на ковер,
Не подняться - nevermore.

перевод - февраль 1999

15:27 

Эльдорадо (Эдгар А. По)

Бранд
Coeur-de-Lion & Mastermind
Весел, удал,
Рыцарь скакал,
Равно - в жару, в прохладу.
Долог поход.
Песню поет
Ищущий Эльдорадо.

Ловок и смел,
Рыцарь старел,
И в сердце все больше хлада:
Свет обошел -
Но не нашел
Даже следа Эльдорадо.

Силам конец,
Чуть не мертвец,
Тень уловил он взглядом.
“Тень, - он хрипит, -
Где же сокрыт
Дивный край Эльдорадо?”

“Там, за грядою
Лунных гор -
В Долине смертного хлада. -
Вскачь! Веселей! -
В Царство Теней,
Грезящий об Эльдорадо!”

перевод - 4-5.02.1999.

19:33 

Night Prowler!

December
The month of the West
Somewhere a clock strikes midnight
And there's a full moon in the sky
You hear a dog bark in the distance
You hear someone's baby cry
A rat runs down the alley
And a chill runs down your spine
Someone walks across your grave
And you wish the sun would shine
No one's gonna warn you
And no one's gonna yell 'Attack'
And you don't feel the steel
Till it's hanging out your back


I'm your Night Prowler,
asleep in the day
I'm your Night Prowler,
get out of my way
Look out for the Night Prowler,
watch you tonight
I'm the Night Prowler,
when you turn out the light ...

Too scared to turn your light out'
Cos there's something on your mind
Was that a noise outside your window?
What's that shadow on the blind?
As you lie there naked
Like a body in a tomb
Suspended animation
As I slip into your room


I'm your Night Prowler,
break down your door
I'm your Night Prowler,
crawling 'cross your floor
I'm your Night Prowler,
make a mess of you, yes I will
Night Prowler, and I am telling this to you
There ain't nothing you can do...

Уже несколь дней подряд торчу на этой песенке... :) :) Жестоко!!! :) А вы знаете, что некий Ричард Рамирез, знаменитый маньяк-убийца, отправивший к праотцам немало народу, по прозвищу "ночной хищник", признался, что на подвиги его подвигла именно эта песенка AC/DC... Вот и я чувствую, что-то меня начинает подымать с места... иду на кухню за огромным столовым ножом, одеваю плащ с капюшоном... выхожу на улицу... на Охоту... :gigi: :gigi: :) :) :)

23:37 

Доступ к записи ограничен

llama
U make my sun shine
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

22:56 

Доступ к записи ограничен

llama
U make my sun shine
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

09:28 

Бранд
Coeur-de-Lion & Mastermind
Монтаж состоялся:

МОЛИТВА ОФИЦЕРА

Христос всеблагий, всесвятый, бесконечный,
Услыши молитву мою.
Услыши меня, мой заступник предвечный,
Пошли мне погибель в бою…

Смертельную пулю пошли мне навстречу, -
Ведь благость безмерна Твоя.
Скорее пошли мне кровавую сечу,
Чтоб в ней успокоился я.

На Родину нашу нам нету дороги,
Народ наш на нас же восстал.
Для нас он воздвиг погребальные дроги
И грязью нас всех закидал.

Товарищи наши, в бою погибая,
Без меры, числа и конца,
Нам всем завещали одно, умирая:
Войну довести "до венца".

Пока здесь грохочет гроза боевая,
Мы все на местах, не уйдем,
И край наш родимый от немцев спасая,
За Родину нашу умрем.

За наши страдания, жертвы и муки
Нам русский народ заплатил,
На нас в ослеплении поднял он руки,
Своих офицеров убил.

Спешите ж в окопы, товарищи-братья,
Семьей офицерской своей.
Нам смерть широко раскрывает объятья,
И мы успокоимся в ней.

Христос всеблагий, всесвятый, бесконечный,
Услыши молитву мою.
Услыши меня, мой заступник предвечный,
Пошли мне погибель в бою…

1917

P.S. Можно и без последнего куплета. Повторение по желанию и настроению.

Разумеется, я не уверен, что именно попавшие в композицию строфы были написаны в 17-м году, но если брать расширенный вариант, многократно переписывавшийся и дописывавшийся явно в разные эпохи, то это вообще крайне сложно для песенного употребления: http://buntar.narod.ru/textes/april.html

автор оригинального текста неизвестен, точный оригинальный текст неизвестен, остальное - коллективное народное творчество.

Some like it cold

главная