December
The month of the West
Впервые вчера послушал альбомчики Doors, сделанные после смерти Джима. The Other Voices и еще там какой-то. Я никогда раньше и не решался слушать и, как оказалось, правильно: ну бред какой-то, гнусность даже. Чудовищный примитив. (Я не имею в виду An American Prayer - к этому очень странному произведению я никак не могу определить свое отношение.) Это не Doors, разумеется. Doors - это и есть Джим. Совершенно непонятно одно: ну Манзарек, ну далеко не глупый же человек, - как он посмел? Только себя опозорил. Или, скорее всего, это просто был такой глупый протест против "культа личности" Джима. Накопленное раздражение против последнего у участников группы, конечно, имелось немалое. А вообще, что-то я по второму кругу (первый был в 17 лет, то есть 14 лет тому) подсел на Doors (я имею в виду настоящие, с Джимом) основательно. Юнцом я помирал от восторга, в основном, от их музыки и от Джимова голоса, теперь я тащусь по полной, в основном, от его стихов. А еще, нередко приходится слышать, что Джим, мол, негодяй, что практически самоуничтожился столь нездоровым образом жизни, сколько бы, мол, мог напесать есчо, коли бы не сие. А я вот думаю, хуля там. Нечего больше сказать ему было, он сказал ВСЁ, что мог и - что надо было. Собственно, и ушел, может быть, потому, что сказать было больше нечего. (Жаль, нетрезв я сейчас несколько, нескладно пишу. Ну и ладно.) Да и вообще. Даже одной самой малюсенькой крохи со стола столь чудовищной величины гения, каким был Джим Моррисон, всему человечеству хватит до самого конца. А судить за грехи и гадости, что он при жизни сотворил (чем и я сам занимался порой) - все-таки, если подумать, очень гнусно. Потому что уж таких-то судить - точно не наше собачье дело.

"Толпа... в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок – не так, как вы – иначе" (А. С. Пушкин).